Кадарские высоты спецназа

В первых числах августа пятнадцать лет назад вооружённые группы боевиков вторглись на территорию Дагестана. Первыми атаке подверглись взводные опорные пункты внутренних войск и наряды сотрудников внутренних дел в Цумадинском районе. 7  августа отряды Басаева и Хаттаба вошли на территорию Ботлихского района. Чуть позже «взорвалась» ситуация уже в пограничном со столицей республики Буйнакском районе...

О драматичных эпизодах тех дней вспоминает полковник запаса Юрий Дидковский, в августе 1999-го – заместитель командира отряда специального назначения «Русь» ВВ МВД России по специальной подготовке.

- Мы прибыли в столицу Дагестана 20 августа и разместились в пустующих казармах махачкалинской бригады внутренних войск: большинство её подразделений к этому времени выполняло боевые задачи в Цумадинском и Ботлихском районах, где боевиками Хаттаба и Басаева в начале месяца были захвачены несколько населённых пунктов.

Пока бойцы адаптировались к местным условиям, мы с начальником разведки отряда майором Сергеем Юшковым занялись сбором сведений о Кадарской зоне - ваххабитском анклаве в Буйнакском районе. Информация, которую удалось получить из разговоров с местными жителями, нас не радовала.

Выходило, что в Кадарскую зону длительное время машинами завозились стройматериалы, которые шли не на обустройство домов, а на оборудование огневых точек. Накапливалось оружие, имелись сведения и о минировании местности, наличии заранее пристрелянных участков на подходах к сёлам. В горах, как известно, даже один пулемёт может сдерживать продвижение целого полка...

Позже, когда ценой больших потерь войска займут Карамахи и Чабанмахи, там найдут не только пулемёты. Миномёты, станковые и ручные гранатомёты, ПТУРы и реактивные пехотные огнемёты - всего будет с избытком. Многие дома превращены в долговременные огневые точки, соединённые между собой траншеями и подземными ходами, с запасом продовольствия и боеприпасов. А сами сёла представляли единый многоярусный и глубокоэшелонированный укрепрайон.

Но всё это станет известно потом. А тогда, в конце августа, планировалась, по сути, обыкновенная полицейская операция. Предполагалось, что в шесть часов разведка занимает гору Чабан, ликвидирует находившийся там ретранслятор, с помощью которого ваххабиты вели свои пропагандистские передачи, и удерживает вершину. В семь - подразделения бригады начинают блокирование сёл. Через час в Карамахи и Чабанмахи входит спецназ и работает по восьми объектам. На это нам отводилось около двух часов. Затем до 13 часов проводится зачистка населённых пунктов, к обеду докладываем о выполнении задачи, вечером с победой возвращаемся в базовые районы.

Информация, на основании которой можно было сделать вывод, что втягивание войск в Кадарскую зону неминуемо приведёт к большим потерям, от разведчиков и спецназовцев внутренних войск поступала регулярно. Почему она не была использована? Ответа на этот вопрос нет.

В итоге первая попытка войти в сёла стоила большой крови. И в общей сложности мы застряли в Кадарской зоне на две недели...

После полуночи 29 августа рота разведки и «пехотный» взвод калачёвской бригады вышли на выполнение своей задачи. Этой спецгруппой командовал начальник разведки бригады подполковник Александр Стержантов.

Им предстояло овладеть вершиной горы Чабан, уничтожить находившийся там ретранслятор и в дальнейшем обеспечить выдвижение батальонов бригады на рубежи блокирования. Большую часть пути разведчики преодолели внутри двух фур, успешно миновав все КПП «духов». Дерзкий замысел сработал, так как в предыдущие несколько дней в сёла непрерывно заезжали грузовики, на которых боевики вывозили имущество и свои семьи.

Задачу разведчики выполнили, но понесли потери: в перестрелке с охраной ретранслятора ранение в голову получил командир взвода старший лейтенант Михаил Солодовников. На его эвакуацию выслали вертолёт, но из-за сильного тумана экипаж не смог приземлиться. А как только мгла стала рассеиваться, те, кто был на вершине, попали под обстрел снайперов, пулемётчиков и как минимум двух гранатомётов боевиков. Ещё раненые появились, обстановка стала складываться явно не в нашу пользу...

Из-за тумана подразделения бригады смогли подойти к рубежам блокирования с опозданием на два часа. Один из батальонов калачёвцев напоролся на сопротивление. И, неся существенные потери, огрызаясь огнём, откатился назад.

Стало понятно, что победы к обеду не будет. В это время колонна нашего отряда стояла на дороге у селения Верхний Джигунтай в ожидании дальнейших команд.

Я подошёл к генерал-полковнику Вячеславу Овчинникову и предложил одной группой спецназа подняться на гору, забрать раненых, а три другие направить в населённый пункт, чтобы отвлечь внимание боевиков. Командующий дал добро.

Начали выдвижение пешим порядком к горному хребту. Когда были на середине подъёма, «духи», отбив все попытки блокирования, произвели перегруппировку, чтобы, как потом оказалось, всеми силами навалиться на разведчиков, оставшихся на горе Чабан.

Штурм горы боевики начали в 14 часов. Калачёвцы пережили настоящий ад. Им очень помогли миномётчики родной бригады, которые положили мины с ювелирной точностью, буквально в 50-60 метрах от позиций разведчиков, когда у тех уже заканчивались боеприпасы. «Духи» на какое-то время поутихли, а тут и мы подоспели.

Пока мои спецназовцы занимали позиции по периметру того пятачка, что продолжали удерживать разведчики, я успел перекинуться несколькими фразами с подполковником Александром Стержантовым, который, несмотря на контузию, всё это время руководил своими бойцами. А потом бегло осмотрел местность. Вывод из всего увиденного и услышанного напрашивался один: с вершины надо было срочно уходить. У калачёвцев пять «двухсотых», почти сорок раненых, из них шестнадцать - тяжело. То есть минимум двадцать тел придётся нести, а это значит, не менее восьмидесяти человек будут заняты только транспортировкой. Плюс головной дозор, плюс тыловое охранение, плюс люди на прикрытие. Просто так нас не выпустят: перестрелка не стихает, кое-где дело до гранат доходит... Я с собой привёл семьдесят человек, можно задействовать уцелевших разведчиков, но людей для эвакуации всё равно в обрез. А если ещё раненые появятся? Связался по рации с главнокомандующим, доложил обстановку и своё решение об отходе.

8 сентября отряду поставили новую задачу: совместно с калачёвскими разведчиками занять высоты на правом фланге Чабанмахи, чтобы обеспечить безопасную работу в селе 17-го отряда спецназа Северо-Кавказского округа внутренних войск. Саратовский 20-й отряд вместе с одним батальоном 22-й бригады в это время бились в селе Карамахи. Опять полезли в горы, затащили туда два СПГ-9, несколько АГСов, заняли по гребню участок около двух километров, выставив заслоны, чтобы не дать боевикам возможности вырваться из села или подойти к ним подкреплению. Несколько таких попыток мы пресекли. Но главное - существенно помогли 17-му отряду. Позиции противника - как на ладони, и мы три дня из станковых гранатомётов обрабатывали тылы «духов», не давая им спокойно себя чувствовать, передавали информацию о всех перемещениях боевиков, корректировали огонь артиллерии. Снайперы наши также в те дни потрудились...

Если бы с самого начала заняли те высоты, скольких потерь можно было избежать!

Сопротивление боевиков в Чабанмахи всё же было упорным. И когда продвижение 17-го отряда замедлилось, на наше место посадили роту калачёвской бригады, а «Русь» направили в село, где нам предстояло овладеть ключевой точкой всей обороны - позициями «духов» на скалистом языке, нависавшем над всем посёлком.

В 5 утра 12 сентября мы уже были на исходном рубеже, осмотрелись. Склон - почти вертикальный. И взбираться по нему метров сто. В общем, задача только для спецназа. Артиллерию вызывать не стали - слишком близко. Обстреляли высотку из АГСа, который притащили с собой. И первая группа пошла на штурм... Бой был коротким, «духи», оставив несколько трупов, отступили. Собрали мы там большое количество боеприпасов, оружия, в том числе ДШК и станок от ПТУРа, с которого боевики все эти дни жгли технику калачёвской бригады.

События в Кадарской зоне близились к завершению. А контртеррористическая операция на Северном Кавказе только начиналась...

Игорь СОФРОНОВ