Масштаб опасности осознали не сразу...

Вот уже полтора месяца к событиям вокруг японской атомной станции «Фукусима-1» приковано повышенное внимание во всем мире: человечество опять, как и двадцать пять лет назад, когда произошла катастрофа в Чернобыле, столкнулось с необходимостью противостоять вырвавшемуся из-под контроля атому. Снова газетные и журнальные полосы пестрят тревожными словами «радиация», «радиационное загрязнение», «облучение», «зона отчуждения», «ликвидаторы». Мы часто слышим, что сравнение японской аварии с чернобыльской трагедией некорректно. Но если говорить о мужестве и самоотверженности тех, кто оказался лицом к лицу с невидимым, неосязаемым противником, то сравнения напрашиваются сами собой...

Среди тех, кто в апреле 1986 года вместе с персоналом станции и пожарными расчётами первыми оказались в эпицентре событий на аварийной АЭС, были военнослужащие внутренних войск МВД СССР. Борьбу с последствиями крупнейшей техногенной катастрофы ХХ века они вели на протяжении нескольких месяцев.
...В ночь на 26 апреля службу по охране Чернобыльской атомной электростанции нёс караул 1-й спецкомендатуры отдельного батальона внутренних войск во главе с командиром взвода старшим прапорщиком Василием Германом. О случившемся в 1 час 23 минуты взрыве и последовавшем за ним пожаре на четвертом энергоблоке он немедленно доложил командованию. Далее, как того требовала инструкция, караул, усилив имеющиеся и выставив дополнительные посты, продолжил нести службу. Всего в нескольких сотнях метров от разверзшейся бездны!
В 2 часа 50 минут на станцию прибыл командир батальона подполковник Владимир Бирюков. Вместе с представителем режимной службы АЭС он произвёл проверку контрольно-следовой полосы по периметру. В результате было точно установлено: проникновения посторонних через ограждение на территорию станции не было. Таким образом, сразу отпало подозрение о диверсии.
Донесение ушло в Москву. В войсковом главке его принял начальник тыла внутренних войск МВД СССР генерал-лейтенант Олег Сергеев. Спустя годы Олег Митрофанович вспоминал:
– Случилось так, что известие о чернобыльской трагедии я получил одним из первых, так как в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года был ответственным дежурным и потому находился на своём рабочем месте.
Тревожная информация практически одновременно поступила из Управления внутренних войск по Украинской ССР и Молдавской ССР и от дежурного по союзному МВД. О произошедшем я немедленно доложил начальнику войск генералу армии Яковлеву. Иван Кириллович по телефону отдал предварительные указания и сообщил о своём выезде в главк.
Необходимо отметить, что первая информация по Чернобылю была весьма скудной: речь шла всего лишь о пожаре на одном из энергоблоков. Однако формулировки донесений были достаточно тревожными. Поэтому, руководствуясь планами действий войск при осложнении обстановки, дежурная служба немедленно приступила к подготовке ориентировок и указаний войскам. Вскоре они были готовы и после визирования начальником войск представлены на утверждение министру внутренних дел.
Ранним утром 26 апреля спешно прибывшие на рабочие места офицеры штаба и других структурных подразделений главка включились в сбор дополнительной информации о положении на аварийной станции и в её окрестностях. К этому времени к ЧАЭС из Киева уже выдвигались полк оперативного назначения и отдельный специальный моторизованный батальон для блокирования района катастрофы. Специалисты этих воинских частей одними из первых провели радиационную разведку местности. Именно полученные ими данные затем легли в основу доклада правительственной комиссии.
По мере уточнения обстановки командованию войск становилось всё более очевидно, что случившееся носит далеко не локальный характер. А значит, потребуется привлечение дополнительных войсковых сил и средств. Для координации их действий и более гибкого руководства было решено направлять непосредственно в район аварии ежемесячно сменяемые оперативные группы из наиболее опытных офицеров во главе с заместителями начальника войск.
Первую группу, вылетевшую к месту катастрофы в последние дни апреля, когда ещё сохранялась угроза вторичного теплового взрыва на аварийном реакторе, возглавил генерал-лейтенант Б.К. Смыслов. Последующие – генерал-лейтенанты Н.Н. Крупин, В.С. Дубиняк и Ф.В. Бубенчиков. Мой же черёд наступил в конце июля 1986 года...
Уже с 27 апреля подразделения внутренних войск, прибывшие к месту катастрофы из Киева и Львова, приступили к эвакуации населения. Только в первый день ими было вывезено из Припяти более 50 тысяч человек. С 28 апреля военнослужащие приступили к патрулированию улиц опустевшего города, а с 4 мая – к охране периметра зоны отчуждения. Уже к 1 мая группировка внутренних войск в районе Чернобыльской АЭС насчитывала свыше 1.700 человек. В районе станции командование ими осуществляли оперативные группы Главного управления внутренних войск МВД СССР, состоявшие из хорошо подготовленных, опытных и инициативных офицеров. Общее руководство группировкой осуществлял непосредственно начальник внутренних войск генерал армии И.К. Яковлев, неоднократно прилетавший в район аварийной станции.
Решая задачи по охране АЭС и поддержанию общественного порядка на режимных территориях, солдаты и офицеры внутренних войск выполнили поистине титаническую работу по инженерно-техническому оборудованию рубежей охраны трёх-, двенадцати– и тридцатикилометровых зон вокруг станции. Только за первые десять дней после аварии ими было установлено 105 километров заграждений из колючей проволоки. За короткие сроки сооружено 6 мостов, проложено 218 километров грунтовых дорог и подъездных путей, ведущих к району катастрофы. Для создания системы связи уложено 346 километров полевого телефонного кабеля. Основная тяжесть инженерных работ по возведению периметра зоны наибольшего радиоактивного загрязнения легла на плечи сапёрного батальона дивизии им. Ф.Э. Дзержинского.
После завершения строительства ограждения на охрану периметра зоны заражения заступили два батальона внутренних войск общей численностью 820 человек. Тем, кто нёс службу на земле, помогали выполнять задачи авиаторы.
Подполковник запаса Сергей Курчаков – один из тех, кому довелось летать в чернобыльском небе: весной-летом 1986 года он возглавлял группу обеспечения полётов вертолётной эскадрильи авиации внутренних войск.
– Самые сильные впечатления я, да и все, кто прибыли в район бедствия, получили в первый день, – вспоминает ликвидатор-орденоносец. – Вылетели на разведку местности, изучение района, над которым и в котором предстояло работать в ближайшие месяцы. Такая своеобразная ознакомительная экскурсия.
 
Помню, поразили безлюдность и пустота в Припяти и Славутиче: дома стоят целёхонькие, без малейших разрушений, всё на своих местах. А людей нет, ни одной живой души! Нереальная картина какого-то застывшего, остановившегося времени. Вот уж воистину – «зона отчуждения»!
Ну а потом началась работа – привычная, знакомая, будничная. И стало не до эмоций. Эскадрилья базировалась в Жулянах, оттуда каждый день вылетали на выставление или замену караулов, нарядов и КПП внутренних войск по периметру тридцатикилометровой зоны, забрасывали продовольствие, оборудование для дезактивации выходящих из зоны заражения машин.
Были полёты и в саму зону. Одной из задач, поставленных перед вертолётчиками внутренних войск, стали поиск и эвакуация из заражённой местности оставшегося населения. На забытых богом и людьми хуторах, в двух- и трёхдворовых деревеньках продолжали доживать свой век старики и старушки, которые ни за какие посулы не хотели покидать родных мест. О радиации они отродясь не слыхивали, да толком и не понимали, что это такое и чем она грозит. На разъяснения и увещевания времени не было, приходилось вывозить стариков насильно, оставляя на месте весь их нехитрый, но уже заражённый скарб. Тоже человеческая трагедия!..
Если честно, то и мы, люди военные, теоретически прекрасно осведомлённые о всех возможных последствиях произошедшей ядерной аварии, на практике слабо представляли весь масштаб катастрофы и её последствия. Чего греха таить, порой даже бравировали своей лихостью и бесшабашностью. Ощущение опасности появлялось через несколько недель работы в зоне, когда вроде бы на пустом месте, без всяких видимых причин внезапно наваливалась слабость, начинались головные боли, к горлу подступала тошнота.
А уж полное осознание масштабов беды пришло гораздо позже, со временем. Именно тогда, когда по прошествии нескольких лет после тех злополучных событий стали поступать известия о судьбах друзей и знакомых: тот уволен по здоровью, тот получил инвалидность, а того уже нет в живых...
Всего в ликвидации последствий чернобыльской аварии приняли участие 14,5 тысячи военнослужащих внутренних войск, среди которых было немало добровольцев. Выполняя задачи по охране станции и режимных зон, действуя в экстремальных условиях, они проявили исключительную самоотверженность и стойкость. За всё время несения службы в районе катастрофы в подразделениях внутренних войск не было ни одного случая дезертирства.
За мужество и самоотверженность, проявленные в ходе ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 декабря 1986 года 276 солдат, сержантов, прапорщиков и офицеров внутренних войск были награждены орденами и медалями Советского Союза (весь личный состав караула, охранявшего станцию в ночь аварии, получил медали «За боевые заслуги»). В 1996 и 1999 годах ещё 130 военнослужащих и ветеранов внутренних войск, входивших в число ликвидаторов, были удостоены наград Российской Федерации. Честь им и слава!
     

Игорь СОФРОНОВ, фото из фондов Центрального музея ВВ МВД России

На снимках: Разрушенный 4-й энергоблок ЧАЭС; Начальник тыла ВВ генерал-лейтенант Олег СЕРГЕЕВ (в центре) с офицерами опергруппы в районе ЧАЭС.