Среди офицеров тульского полка Внутренних войск, возвращавшихся с огневого рубежа после выполнения учебных стрельб и живо обсуждавших свои результаты, находилась миловидная женщина в майорских погонах.

- Вон мама Лена идёт. Помните, я вам о ней говорил?

- Да. Только хотелось бы уточнить: а почему «мама»?

- Ещё на первой чеченской её так называть стали. Многие ей жизнью обязаны...

 

Шла на службу, оказалось - на войну

В юности Лена Прокудина и не мечтала о карьере военного медика. Окончив среднюю школу в подмосковной Шатуре, переехала к старшей сестре на Дальний Восток, через некоторое время стала студенткой стоматологического факультета Хабаровского медицинского института. Учёба шла своим чередом, девушка строила планы на будущее, но все они разрушились после встречи с бравым старшим лейтенантом.

Выйдя замуж, Елена, естественно, последовала за мужем, когда того перевели к новому месту службы - в Тулу. Однако учёбу не забросила, перевелась в Московский мединститут. Подавала большие надежды: её успехи в челюстно-лицевой хирургии были столь впечатляющими, что ей предложили остаться в ординатуре. Но это означало разлуку с любимым, с семьёй. И потому, защитив в 1991 году диплом, молодая женщина начала трудовую биографию с должности врача в Тульской детской областной стоматологической поликлинике.

Однажды в её кабинете зазвонил телефон. Собеседник представился начальником медслужбы специального моторизованного полка Внутренних войск и поинтересовался, не желает ли многоуважаемая Елена Викторовна поступить к ним на службу. Предложение было принято. А вскоре заполыхал Северный Кавказ...

В свою первую боевую командировку старший лейтенант медслужбы Елена Прокудина отправилась летом 1996-го. Собиралась на сорок пять суток, рассчитывая вернуться домой в первых числах августа, чтобы успеть собрать сына в первый класс.

С этими мыслями и приехала в Черноречье - пригород Грозного, где в то время несли службу туляки. Гарнизон военной комендатуры состоял из пятидесяти бойцов Тульского ОМОНа да сотни их земляков - солдат и офицеров полка Внутренних войск.

В начале августа обещанная тулякам замена по какой-то причине не прибыла. Командировка автоматически продлевалась на неопределённый срок. А ранним утром 6 августа инженерная разведка комендатуры попала в засаду. И не только она: по всему Грозному загремела стрельба, запылала подбитая бронетехника.

«Мы сегодня в аду...»

Как только из радиостанции дежурного по комендатуре вырвались первые сообщения о попавших в кровавую мясорубку сослуживцах, Елена с подругами, не ожидая указаний, начали доставать бинты, готовить обезболивающее, раскладывать медицинские инструменты. Тем временем командир батальона майор Сергей Яковлев получил сообщение, что инженерная разведка блокирована и самостоятельно вырваться не может. Нужна помощь: есть погибшие, много раненых, надо спешить на выручку.

Бронетранспортёр с подкреплением ринулся было на подмогу. Но прямо у КПП БТР подожгли выстрелом из гранатомёта, и боевая машина превратилась в огромный чадящий костёр. Одновременно начался массированный обстрел комендатуры. Раненых, обожжённых и контуженых солдат и офицеров пришлось вытаскивать под ураганным огнём.

В медпункте закипела работа. Когда она была в самом разгаре, в военный городок сумели пробиться всего несколько человек из состава инженерной разведки. По их лицам можно было понять, что они вернулись из настоящего ада. Все были контужены, легкораненые несли тяжёлых.

Воздух в тесноватом помещении «лечебного учреждения» был пропитан сладковатым запахом крови. Для медперсонала начался ужасный конвейер. Елена металась между телами, пронзёнными пулями и посечёнными осколками. Срезала окровавленные лохмотья кожи и одежды. Вытаскивала зазубренные куски металла. Бинтовала кровоточащие раны и вздувшуюся от ожогов почерневшую кожу. Вкалывала обезболивающее, ставила капельницы... В эти минуты только она и её подруги могли помочь раненым, облегчить их боль и страдания, встать между костлявой старухой с косой и этими окровавленными, совсем ещё юными мальчишками и взрослыми мужиками.

Для эвакуации тяжелораненых вызвали вертолёт. Но подлетевшую «восьмёрку» подбили, и она, задымив, рухнула на землю. К ней на выручку прилетела вторая «вертушка». Сбили и её. Костры на месте падения вертолётов чадили более двух суток. Осаждённые поняли: помощи ждать неоткуда. В ближайшие дни им придётся надеяться только на свои силы.

И они держались.

 За три недели осады в жутких условиях Елена Викторовна выполнила 79 операций!

Поздней ночью, забываясь в спасительном и тревожном сне, она удивлялась вере бывших рядом с ней мужчин в то, что врачи всесильны. Бойцы ни на секунду не сомневались, что если раненого донесут до медицинского пункта живым, то там его обязательно спасут. Если бы это было действительно так!..

Смерть всегда где-то рядом

Один из последних дней осады чернореченской комендатуры мог стать действительно последним для старшего лейтенанта медицинской службы Прокудиной. Она только-только прооперировала раненного в бедро омоновца. Вытащила осколок, прочистила и зашила рану, наложила повязку. И решала, где его разместить. Сначала подумала - в коридор. Пошла посмотреть место, но, как только увидела его, прогнала эту мысль: слишком много народу здесь ходит, будут тревожить. А пациент тяжёлый, ему капельницы ставить надо. И оставила милиционера в лазарете, сама направилась к командиру батальона за помощью в решении проблемы. Комбат, закончив постановку задач, как раз собирался выходить из кабинета.

Уже взялся за дверную ручку, и тут его остановил каким-то вопросом молодой лейтенант. Командир в сердцах выругался: что, мол, тут непонятного, но на секунду задержался. Елена Викторовна вошла в кабинет. В этот момент гранатомётный выстрел залетел прямо в амбразуру и взорвался в коридоре, куда собирался выйти майор и где только что находилась Елена...

Перемирие было заключено, бои в Грозном стихли. 27 августа в комендатуру наконец-то приехала так давно ожидаемая замена. И Елена Викторовна узнала, что она, оказывается, уже больше месяца как должна носить четыре звёздочки на погонах. Это было первое радостное известие за несколько последних недель, которые показались вечностью.

А на следующий день она уезжала домой. Провожать свою любимицу вышли все. Когда машина выезжала из комендатуры, многие солдаты не стеснялись навернувшихся на глаза слёз. Тогда-то впервые и прозвучало ей вслед: «Мама Лена, до свидания!»

Первого сентября 1996 года она, как и планировала, отвела сынишку-первоклассника на торжественную школьную линейку. И, наверное, только там окончательно поняла: всё самое страшное уже позади...

Игорь Софронов