НЕ БУДИТЕ МИРНЫЙ АТОМ

Теракты особенно опасны на атомных электростанциях, научно-исследовательских институтах, химических и оборонных промышленных предприятиях. Порой это не просто заводы, а  целые города. Случись что – и  техногенная катастрофа грянет похлеще Чернобыля.  О том, как обеспечивается безопасность таких непростых объектов, «Российской газете» рассказал главнокомандующий внутренними войсками МВД России генерал-полковник Николай Рогожкин.
 
Российская газета/ Николай Евгеньевич, одна из задач, стоящих перед внутренними войсками, - охрана важных государственных объектов. Что это за объекты? Каковы критерии, определяющие степень важности?
Рогожкин/ Существует специальный перечень важных государственных объектов, подлежащих охране внутренними войсками МВД России. Он утвержден соответствующими нормативно-правовыми актами и периодически пересматривается. Отмечу важную деталь: мы обеспечиваем безопасность только государственных объектов и сопровождаем только специальные государственные грузы. Среди этих объектов – все атомные электростанции нашей страны, крупные предприятия атомной и химической промышленности, оружейного комплекса, научные учреждения и даже атомные ледоколы в портах их приписки. Под охраной более 100 важных государственных объектов, в том числе 10 АЭС и 7 закрытых административных территориальных образований (ЗАТО). В военное время количество объектов значительно увеличится.
 
РГ/ Как почти за двести лет существования внутренних войск менялся характер службы и специфика охраны объектов?
Рогожкин/ И в позапрошлом, и в прошлом веках внутренние войска охраняли и сопровождали воинские и специальные грузы. Особенно возросло значение войск в начале XX века, в период Первой мировой войны. После Октябрьской революции, кроме сопровождения грузов, войска стали привлекаться к охране железных дорог, мостов, станций, разъездов, которые и сегодня являются по сути стратегическими объектами страны. Кстати, задача по их охране снята с внутренних войск совсем недавно, теперь за их безопасность отвечают другие структуры.
А вот нынешняя система охраны важных государственных  объектов сложилась не так давно – около 60 лет назад, сразу после Великой Отечественной. Именно в этот период в стране зарождались атомная промышленность,  военно-промышленный комплекс, многие научно-исследовательские институты, работающие над созданием стратегических вооружений. Естественно,  необходимо было обеспечить надежную охрану и безопасность первенцев нашей атомной науки, принять меры к сохранению государственных тайн и секретов, рождавшихся в научных лабораториях и институтах. В этих целях правительство приняло решение  возложить выполнение подобного рода задач на специально создаваемые в составе войск МВД воинские части и соединения.
Наши военнослужащие не только охраняли эти непростые объекты, но и нередко рисковали жизнями, защищая население от природных и техногенных катастроф. Войска участвовали в ликвидации последствий аварий на комбинате «Маяк» в 1957 году, на Чернобыльской АЭС в 1986 году.
 
РГ/ На что делается главный упор при обеспечении безопасности – на инженерные заграждения, «умную электронику» или пресловутый человеческий фактор?
Рогожкин/ Понятно, что оптимальный вариант – комплексный: и люди, и технологии. Одного без другого не бывает. Есть возможность – ставим «умную электронику», нет – заменяем штыком.
 
РГ/ И сколько сейчас таких штыков?
Рогожкин/ Всего в системе охраны важных государственных объектов задействовано около 50 тысяч человек.
 
РГ/ Что значит – нет возможности установить технику? Не хватает средств?
Рогожкин/ Средств не хватает кратно. Но это вопрос не к внутренним войскам. Мы обеспечиваем физическую защиту. То есть, от нас – люди, оружие, боевая техника. А все остальное – технические системы охраны, инженерные средства, все оборудование охранных зон, заборы, колючая проволока, КПП, места несения службы – компетенция руководства предприятия. Это определяется нормативными документами. Составляется и подписывается межведомственный акт: с одной стороны – наш командир части, с другой – руководитель предприятия.  Дирекция и местная администрация отвечают за наличие и состояние технических средств охраны, в том числе и электронных. Деньги выделяют они, все зависит от их возможностей. И, конечно, понимания ситуации. Вот и получается: на одних объектах внедряются в жизнь новейшие технологии,  на других - по-прежнему все держится на человеке с ружьем.
 
РГ/
Но вы ведь готовите предложения по обновлению, усовершенствованию охраны?
Рогожкин/ С учетом новых технологий и, кстати, новых угроз, нами просчитаны варианты охраны различных объектов. Мы моделируем несколько тысяч возможных ситуаций проникновения на территорию, составляем схему оптимальной организации охраны. Моделируем действия каждого солдата и офицера. Думаем за вероятного противника – то ли это будет террористическая группа, то ли лазутчик-одиночка. Составляется схема маршрутов, постов, зон наблюдения – на дальних подступах, ближних,  ответную реакцию на проникновение. Поверьте, это непросто – периметры иных ЗАТО очень большие, до нескольких сотен километров. Система охраны примерно такая же, как госграницы. Даже сложнее. На границе надо просто прикрыть территорию, здесь же сразу – секретные и опасные объекты.

Схема ложится на стол командира части и руководителя предприятия. Естественно, мы показываем варианты и с наличием технических средств охраны, и с их ограниченным количеством. Дирекция уже сама решает, что ей по карману. В любом случае, надежность охраны мы гарантируем.
 
РГ/ И все же, когда есть возможность, какие технологические новинки  сегодня применяются?
Рогожкин/ В Главном командовании внутренних войск разработана целая программа перевооружения  до 2015 года. Основная ее цель - поэтапная замена морально и технически устаревших образцов оружия, военной и специальной техники, прежде всего в подразделениях специального назначения, на современные образцы, отвечающие всем мировым стандартам.

Из новейших инженерно–технических средств охраны в войска поступают специальное устройство контроля часовых на посту «Буква», средства сбора и отображения сигнальной информации «Рубикон–2М», «Резеда–М», «Лилия», система индивидуальной связи с часовым и определения его местонахождения «Поиск», противотаранное устройство «ПТБ–1», электропульсатор отталкивающего воздействия «ЭЗО–1», комплект аппаратуры для блокирования комнат для хранения оружия  «Медуза». Все они отвечают самым высоким требованиям, предъявляемым к подобным устройствам.
 
РГ/  Руководство страны знает о ситуации?
Рогожкин/ Конечно. Под председательством министра внутренних дел Рашида Нургалиева проводились встречи с руководителем Минатома Сергеем Кириенко, руководителем Федерального агентства по промышленности Сергеем Алешиным. Мы в деталях познакомили их с системой охраны, перспективными направлениями, проблемами. Встретили полное понимание. Многие вопросы на контроле и у премьер-министра. Например, сейчас мы занимаемся оптимизацией охраны ряда предприятий. Не секрет, что некоторые объекты по экономическим причинам утратили статус важных: там уже давно не производят ничего секретного или особо опасного. Надо ли продолжать их усиленно охранять? С другой стороны, иные предприятия, с которых охрана была снята, заработали в полную силу.
Еще одна проблема, которая тоже «на карандаше» председателя правительства, – социальная. Я, как главком, не могу дать квартиру военнослужащему, охраняющему ЗАТО. Я плачу ему деньги, обеспечиваю обмундированием и питанием, вооружением и боевой техникой. С бюджетом у нас все в порядке, задолженностей нет. А жилье, детские сады и школы, трудоустройство жен, социальные гарантии, даже надбавки за вредность – обязаны обеспечить местные власти. К сожалению, свои обязательства выполняют не все. И это при том, что охрана внутренними войсками дешевле вневедомственной в полтора–два раза.

РГ/ Все атомные электростанции, некоторые производства расположены возле крупных водоемов – вода необходима для технологических процессов.  Как защищены АЭС с водной акватории?
Рогожкин/ Акватории защищают морские части. Кроме того, они охраняют общественный порядок и биоресурсы на многих внутренних водоемах и в прибрежной части морей.  На вооружении состоит более 100 единиц различных видов быстроходных катеров. Некоторое оборудование не имеет аналогов в мире.  Ежегодно на базе нашего морского подразделения в Северобайкальске проводим учебно-тренировочный сбор водолазов внутренних войск и специальных подразделений других федеральных органов.
Есть и подразделения специального назначения, задача которых – борьба с террористами как на земле, так и на воде.
 
РГ/  А зимой, когда вода замерзает? В уральском городе Озерске, например, озера и реки протянулись на одиннадцать километров.
Рогожкин/ Зимой солдаты и матросы делают во льду дырки, ставят столбы и натягивают колючую проволоку. Выставляем часовых, патрули, в том числе и с собаками.
 
РГ/ Разве нельзя поставить электронную сигнализацию?
Рогожкин/ Можно, но в Озерске – не тот случай. Если поставить так называемую лазерную пробивку, то замучаемся бегать на тревожные вызовы. И дело не только в птицах, бродячих собаках, на которые будет реагировать сигнализация. Самыми частыми нарушителями станут местные рыбаки. Когда человек видит проволоку – понимает, что дальше идти нельзя. Поэтому такое заграждение – мера в основном психологическая.
 
РГ/ Существует ли угроза воздушного терроризма? Скажем, при помощи малой авиации?
Рогожкин / Я бы эту угрозу особенно не преувеличивал. Вся авиация, в том числе и малая, - на учете и под контролем. Да и вряд ли с помощью небольшого летательного аппарата можно доставить взрывное устройство, способное нанести серьезные разрушения, привести к техногенной катастрофе. Ведь каждый наш объект имеет несколько степеней защиты. Есть системы противовоздушной обороны, прежде всего – страны. Стратегические предприятия находятся под особым прикрытием. Есть необходимые средства и у внутренних войск, отработанные схемы обнаружения и наведения на цель. Стрельба будет, как по уткам: увидел – попал. Главное, правильно опознать цель – ведь могут быть и заблудившиеся самолеты.
 
РГ/ Каков сегодня собирательный портрет вероятного противника?
Рогожкин/ От кого мы охраняем важные объекты? В первую очередь – от террористов. На мой взгляд, сегодня они будут стремиться не просто нанести какой-то физический ущерб, а вызвать техногенную катастрофу. На наши объекты могут замахнуться только очень подготовленные и оснащенные группы, знакомые с технологическим процессом предприятий, а не какой-нибудь бандит-одиночка с поясом шахида. Мы к этому готовы. Здесь очень важно взаимодействие всех силовых структур, о чем говорил Верховный главнокомандующий. Разведка, контрразведка, милиция… Работа ведется не только в зоне колючей проволоки, но и перед ней. Изучаются ближайшие населенные пункты, диаспоры, контролируются трассы, проходящие, например, через Северный Кавказ. Смотрим, кто приезжает, легализуется, обустраивается, даже женится, ищет подходы к объекту.

С учетом террористической опасности мы скорректировали и программу боевой подготовки. Постоянно проводим совместные учения с подразделениями ФСБ, МВД МЧС, службами безопасности самих АЭС и концерна “Росэнергоатом”. На всех ядерных объектах у нас есть группы спецназа. Группы не малочисленные  - от 30 до 100 человек.

С федеральными органами  исполнительной  власти  продолжается работа  по совершенствованию нормативной базы физической защиты ядерно-опасных объектов. Мы приняли активное участие в разработке новой редакции «Правил физической защиты ядерных материалов, ядерных установок и пунктов хранения ядерных материалов».
 
РГ/ Существуют ли особенности в комплектовании подразделений охраны?
Рогожкин/  В былые годы о существовании воинских частей по охране важных государственных объектов мало кто знал. Служба там долгое время считалась не только почетной и ответственной, но и секретной. Достаточно сказать, что в советский период в некоторых частях не было ни одного рядового, только офицеры и прапорщики. Вместо военной формы они носили неплохого качества гражданские костюмы, которые им выдавали на вещевых складах. Отбор в такие части был чрезвычайно строгим. Люди проходили через сито проверок.

Сейчас ситуация изменилась. Наши военнослужащие выходят на боевую службу в военной форме. Периметры закрытых административных территориальных образований, заставы охраняют военнослужащие срочной службы. Территории очень большие, есть настоящие «медвежьи углы». Всего у нас 37 застав, на которых живут около сотни человек. Для них казарма является одновременно и караульным помещением. Здесь они отдыхают, занимаются боевой учебой, отсюда сразу заступают на посты.

На внутренних постах особо важных объектов, например, АЭС, стоят контрактники. Есть подразделения и части, укомплектованные только военнослужащими по контракту. В 2005 году наши военнослужащие задержали более 36 тысяч нарушителей пропускного режима, в том числе около 370 злоумышленников задержаны за попытку проникновения на объекты через периметры запретных и контролируемых зон. Бдительность наших часовых помогла предотвратить 20 аварийных ситуаций и пожаров.