«СМЕРШ» в противостоянии диверсионной и разведывательной деятельности фашистской Германии

В 1941 – 1943 годы Народный комиссариат внутренних дел СССР стал играть ведущую роль в системе государственного и военного руководства страны. Объединившись с НКГБ СССР и приняв на себя его функции, он стал одним из самых крупнейших наркоматов страны, выполняя разноплановые задачи.

Перелом в ходе войны, наметившийся после успешного завершения Сталинградской битвы в феврале 1943 года, позволил руководству страны произвести новую реорганизацию структуры НКВД. Централизация органов управления, произошедшая в начале войны, начала входить в противоречие со складывающейся обстановкой. В таких условиях необходимо было более рационально использовать имеющиеся ресурсы, правильно организуя деятельность органов государственной власти.

Постановлением ЦК ВКП(б) от 14 апреля 1943 года путем выделения оперативно­чекистских управлений и отделов был вновь сформирован самостоятельный Народный комиссариат государственной безопасности СССР, руководителем которого был назначен В.Н. Меркулов.

В соответствии с постановлением СНК СССР от 18 апреля 1943 года органы военной контрразведки вновь передавались в состав Народного комиссариата обороны и Народного комиссариата Военно­морского флота (НКВМФ), где в соответствии с постановлением ГКО от 21 апреля 1943 года № 3222сс «Об утверждении Положения о Главном управлении контрразведки НКОСмерш») и его органах на местах» были созданы Главное управление контрразведки (ГУКР) «Смерш» НКО СССР и Управление контрразведки (УКР) «Смерш» НКВМФ. Оперативно­чекистское обслуживание войск и органов НКВД возлагалось на сформированный 15 мая 1943 года Отдел контрразведки НКВД СССР «Смерш».

 На «Смерш» (сокращение от «Смерть шпионам!») были возложены задачи по борьбе со шпионской, террористической, диверсионной деятельностью иностранных разведок, изменниками Родины в частях и учреждениях Красной армии, дезертирством на фронтах.

В соответствии с условиями военного времени органы контрразведки наделялись широкими правами и полномочиями. Сотрудники могли проводить выемки, обыски и аресты военнослужащих Красной армии, а также связанных с ними гражданских лиц, подозревавшихся в преступной деятельности.

Аресты военнослужащих рядового и младшего начальствующего составов в обязательном порядке согласовывались с военным прокурором. Военнослужащие среднего начсостава заключались под стражу с ведома командира и прокурора воинского соединения или части. В отношении лиц старшего начсостава мера пресечения реализовывалась по «отмашке» военных советов, а высших начальников задерживали  только с санкции наркомов обороны, ВМФ и НКВД. Аресты рядовых военнослужащих, младшего и среднего начсостава иногда проводились и без предварительного согласования, но с обязательным последующим оформлением. Оперуполномоченные «Смерша» имели право в так называемых необходимых случаях расстреливать дезертиров, членовредителей и террористов по постановлениям управлений и отделов структуры – но главной их функцией все-таки было противостояние диверсионной и разведывательной деятельности абвера.

За первые десять месяцев с момента создания «Смерша» в германские разведывательные органы и школы были внедрены 75 агентов, из них 38 возвратились, успешно выполнив свои задачи. Они представили сведения на 359 сотрудников германской военной разведки и на 978 шпионов и диверсантов, подготавливаемых для переброски в наш тыл. В итоге 176 разведчиков противника были арестованы, 85 явились с повинной, а пятеро завербованных сотрудников германской разведки оставались работать в своих подразделениях по заданию «Смерша». Под влиянием нашей агентуры ряды власовской Русской освободительной армии покинули 1202 человека. А еще за годы войны смершевцами было обезврежено около 3,5 тыс. диверсантов и свыше 6 тыс. террористов.

Постепенно в практику работы военных контрразведчиков вошла заброска в немецкий тыл агентурных групп, в которые включался оперативный сотрудник «Смерша», опытные агенты, хорошо знающие местность и способные выполнять роль связных, а также радист.

За январь-октябрь 1943 года в тыл противника было направлено семь таких групп – в общем 44 человека, подчиненных непосредственно ГУКР «Смерш», которые привлекли к сотрудничеству 68 человек. Фронтовыми управлениями с 1 сентября 1943-го по 1 октября 1944 года было заброшено на оккупированную территорию 10 групп - 78 человек. Им удалось привлечь к сотрудничеству 142 человека, а шестеро агентов внедрились в немецкие разведорганы. Отдельная история - это радиоигры: до конца войны их было проведено 186, в результате удалось вывести свыше 400 кадровых сотрудников и гитлеровских агентов.

Отечественные архивы и документы противника свидетельствуют о том, что сотрудники «Смерша» смогли не только успешно противостоять опытным немецким спецслужбам, но и во многом превзошли их. Это подтверждает и заявление бывшего начальника штаба верховного главнокомандования вермахта генерал-фельдмаршала Вильгельма Кейтеля: «В ходе войны данные от нашей агентуры касались только тактической зоны. Мы ни разу не получили данных, которые оказали бы серьезное воздействие на развитие военных действий».

Так, например, в Курской битве советская разведка и контрразведка не только заблаговременно обнаружили подготовку немцами наступления, но и определили место и срок проведения операции. Располагая всеобъемлющей информацией о планах противника, советское командование на Курской дуге выбрало тактику «преднамеренной обороны» с последующим переходом в контрнаступление. В соответствии с этой задачей перед спецслужбами СССР была поставлена цель усиления дезинформационных мероприятий для того, чтобы скрыть подготовку советской наступательной операции. В результате сражения под Курском и Белгородом была сорвана попытка широкомасштабного наступления немецких войск.

О практической деятельности военных контрразведчиков в годы Великой Отечественной войны долгие годы было известно не так уж много. Впервые открыто о службе смершевцев написал в 1974 году Владимир Богомолов в своей книге «Момент истины. В августе 1944-го». Правда, многое из реальных примеров работы контрразведчиков у Богомолова осталось «за кадром» - немало документов, которые он изучал в период написания книги, имели гриф «Секретно» и «Совершенно секретно».

Так, например, в 1943 году под грифом «Совершенно секретно» НКГБ СССР издал два выпуска «Материалов по распознаванию поддельных документов». Теперь, стараниями наших кинематографистов, многие знают, что в фиктивные красноармейские книжки немцы по недомыслию вставляли скрепку из нержавейки. Менее известно, что абвер и разведывательное подразделение СД «Цеппелин», как правило, снабжали своих агентов фиктивными бумагами, хотя бланки советских воинских документов в большом количестве попадали в их руки, а также фальшивыми орденами и медалями. Экономные немцы даже при изготовлении собственных наград использовали дешевые металлы и их сплавы, сдавая драгметаллы в свой «фонд обороны». Поэтому, наладив к 1943 году производство «советских» медалей и орденов, абвер изготовлял их из томпака. Внешне фальшивки почти не отличались от оригиналов, правда, на ордене Красной Звезды красноармеец изображался не в сапогах, а в ботинках с обмотками. Для контрразведчиков подобные образцы становились существенным основанием для подозрения в принадлежности человека к вражеской агентуре.

В особых случаях абвер и СД снабжали своих агентов подлинными советскими орденами и медалями, сделанными из золота, серебра, платины. Например, агент «Цеппелина-Норд» Таврин, направленный для совершения теракта против Сталина, имел настоящие, взятые у попавших в плен командиров Красной Армии ордена Ленина, Красного Знамени, Александра Невского, Красной Звезды и две медали «За отвагу». Приземлившись в районе Смоленска, диверсант Таврин и его жена-радистка поехали в сторону Москвы на мотоцикле с коляской. Одетый в форму майора Красной армии, со звездой Героя Советского Союза и орденами на груди, Таврин имел безукоризненные документы начальника отдела «Смерш» 39-й армии. Специально для «майора» в Берлине был отпечатан номер «Правды» с Указом о награждении его Золотой Звездой. Но именно этот «иконостас», да еще и высшая награда привлекли особое внимание контрразведчиков, которые задержали Таврина на дороге Ржев – Москва. Гитлеровцы тогда явно переборщили: разведчику нужно быть скромнее. Впоследствии Таврин использовался в радиоиграх и опознавал засланных агентов. Впрочем, это не спасло его от расстрела после войны.

С течением времени работа зафронтовой агентуры упрощалась: к концу войны курсанты и сотрудники разведшкол противника все охотнее шли на контакт, надеясь загладить свою вину перед Советским Союзом. После выхода наших войск за территорию СССР большинство разведорганов и разведшкол противника было разгромлено или расформировано, их личный состав вливался в подразделения вермахта, и шпионаж как метод борьбы с врагом становился все менее распространенным. Необходимость в контрразведчиках при этом ничуть не снизилась – их функции просто адаптировались под контекст событий.

Деятельность военных контрразведчиков по розыску, особенно на заключительном этапе Великой Отечественной войны, национал-социалистического руководства, руководителей и сотрудников спецслужб и карательных органов, военных преступников и их пособников, а также борьба с вооруженным подпольем на территории Германии, стран Восточной Европы и временно оккупированных советских землях заслуживают особого внимания. Достаточно сказать, что в самом конце войны и в первые месяцы после ее завершения военным контрразведчикам удалось разыскать и арестовать многих из своих непосредственных противников - руководителей немецкой военной разведки. Во внутренней тюрьме на Лубянке оказались начальник отдела «Абвер-1» Ганс Пиккенброк, заместитель начальника отдела «Абвер-2» и начальник «Абверштелле-Берлин» Эрвин Штольце, начальник отдела «Абвер-3» Франц фон Бентивеньи, начальник подразделения 3Ф1 (контрразведка за линией фронта) Фридрих фон Розенберг-Грушницкий, начальник «Абверштелле-Вена» Отто Эрнст Армстер, начальник «Абверштелле-Прага» Ганс фон Деммель, начальник «Абверштелле-Бухарест» Эрих Родлер, начальник отдела «Валли-2» Теодор Мюллер, ряд руководителей абверкоманд и абвергрупп, несколько начальников разведывательно-диверсионных школ и курсов.

В результате деятельности опергрупп «Смерша» в Берлине были захвачены ценные документы правительственных, разведывательных и контрразведывательных органов. Также в Германии были задержаны видные деятели нацистского режима и карательных ведомств, части которых впоследствии были предъявлены обвинения в совершении преступлений против человечества.

Известен эпизод, когда в ходе Берлинского сражения военные контрразведчики 47-й гвардейской стрелковой дивизии 8-й гвардейской армии 1-го Белорусского фронта осуществили операцию по захвату одного из центральных учреждений абвера в Берлине. По данным разведки, оно находилось в полосе наступления 47-й дивизии в районе Целендорфа, на окраине немецкой столицы, и было замаскировано под сельскохозяйственный институт. Это учреждение всю войну было главным противником военных контрразведчиков.

3 мая в 4 часа 45 минут начальник УКР «Смерш» 1-го Белорусского фронта Вадис доложил Лаврентию Берии о результатах розыска опергруппами деятелей нацистской партии и крупных чиновников ведомств фашистской Германии в Берлине. В их числе оказались начальник отдела радиовещания Министерства пропаганды Ганс Фриче, консультант Геббельса по агитации и пропаганде Вольф Хайнрихсдорф, начальник госпиталя рейхсканцелярии, личный врач Гитлера профессор Вернер Хаазе, президент союза германских моряков в Берлине Эрн Гинцман. Последний утверждал, что Гитлер и Геббельс покончили жизнь самоубийством, и трупы их сожжены, причем останки трупа фюрера, по его данным, могли находиться «в котловане убежища».

История «Смерша» закончилась в мае 1946 года. Тогда постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) он влился в состав Министерства госбезопасности СССР в качестве самостоятельного главного управления.

Примечательно, что за три года существования «Смерша» в рядах контрразведчиков не было ни одного случая предательства, перехода на сторону врага. Не смог внедриться и в их ряды ни один вражеский агент.

Военные контрразведчики «Смерша» иногда не только выполняли свои прямые обязанности, но и непосредственно участвовали в боях с гитлеровцами, нередко в критические моменты принимали на себя командование ротами и батальонами, потерявшими своих командиров. Немало армейских чекистов погибло при исполнении служебных обязанностей, заданий командования Красной армии и Военно-Морского Флота. В качестве примера здесь можно привести боевой подвиг старшего лейтенанта А.Ф. Калмыкова, оперативно уполномоченного одного из батальонов 310-й стрелковой дивизии. В январе 1944 года личный состав подведомственного ему подразделения вел бои за деревню Огня Новгородской области, которые сильно затянулись из-за ожесточенного сопротивления оккупантов. По договоренности с командованием, Калмыков возглавил группу бойцов и с тыла проник в деревню, обороняемую сильным вражеским гарнизоном. Внезапный удар вызвал у немцев замешательство, однако их численное превосходство позволило окружить смельчаков. Тогда Калмыков вызвал по рации «огонь на себя». После освобождения деревни на ее улицах, кроме наших погибших воинов, было обнаружено около 300 трупов противника, уничтоженного группой контрразведчика Калмыкова и огнем наших орудий и минометов. Самоотверженный смершевец был посмертно награжден орденом Красной Звезды.

Служба оперативного состава ГУКР «Смерш» была крайне опасной – в среднем оперативник служил 3 месяца, после чего выбывал по смерти или ранению. Только во время боев за освобождение Белоруссии погибли 236 и пропали без вести 136 военных контрразведчиков. Первым фронтовым контрразведчиком, удостоенным звания Героя Советского Союза (посмертно), был старший лейтенант Петр Анифимович Жидков – оперуполномоченный отделения контрразведки «Смерш» мотострелкового батальона 71-й механизированной бригады 9-го механизированного корпуса 3-й гвардейской танковой армии. Всего за годы войны звания Героя Советского Союза были удостоены четверо сотрудников «Смерша»: кроме вышеупомянутого Жидкова, это лейтенанты Григорий Михайлович Кравцов, Михаил Петрович Крыгин и Василий Михайлович Чеботарев. Все – посмертно.