Небо с большой буквы

Экипаж вертолёта почти выполнил задание и уже собирался заходить на посадку. И тут боевики выстрелили по их МИ -8  из ПЗРК. Осколки ракеты попали в заднюю полусферу машины.  Та загорелась и начала падать.   Лётчики сидели на парашютах и,  как напишут позже в представлениях к наградам, «имели возможность покинуть борт». Но внизу был склад с боеприпасами и горючим, казармы. Выбор был сделан ... Пылающий вертолёт лётчики отвернули от зданий и спасли многие жизни. Через несколько секунд машина взорвалась от удара о землю.  Экипаж вертолёта Северо-Кавказского регионального командования внутренних войск МВД России в составе командира – подполковника Александра Володина,  лётчика – штурмана  -  капитана Павла Бородина и бортового техника  -  старшего лейтенанта Владимира Царегородцева погиб.

Трагедия произошла 29 октября 2002 года в одном из регионов Северного Кавказа. Прошло почти 13 лет, но Анаит Максовна  - мама капитана Павла Бородина, покинувшего этот мир в возрасте 26 лет, до сих пор не может пережить горе. Получение извещения о смерти, прощание с сыном в военном ангаре в Ростове-на-Дону, транспортировка уже закрытого гроба в родной город Ейск, похороны - всё прошло как в тумане. Последующие годы дались неимоверно трудно. Приходить в себя начала только сейчас. Память - единственное, что осталось у неё от Павла. Теперь пытается найти силы, чтобы поделиться памятью с другими.

 

На столе - его вещи и документы: справка о зачислении в Ейскую спецшколу-интернат с первоначальной лётной подготовкой, диплом об окончании с отличием Уфимского высшего военного авиационного училища лётчиков, свидетельство военного летчика, грамоты, благодарности, знаки «За отличие в службе ВВ МВД России» двух степеней и книжка к ордену Мужества со страшным уточнением в скобках - «посмертно».

 

А вот фотографии. Эту она называет «маленький воин». Здесь Паше три года: в сморщенных советских колготках, с крышкой от кастрюли на голове, целится в невидимых врагов из пластмассового пистолетика. А на этой он чуть старше - с красавицей мамой за спиной. Мальчишка светится от гордости: на нём настоящая армейская рубашка, перешитая из папиной, а на плечах - маленькие синие погончики лётчика. Вот Паша принимает присягу, а на этой - после прыжка с парашютом, здесь - за штурвалом вертолёта на высоте три тысячи метров.

 

Анаит Максовна хранит все письма сына - они написаны искренним, пронзительным, открытым языком человека, не заставшего социальные сети. Наполненные светом, философией и удивительной мудростью для столь молодого автора.

 

Вот отрывок из одного: «Существует бесчисленное множество прекраснейших мгновений, мы их просто не замечаем. Недавно я понял одну замечательную вещь. Если ты умеешь тихо улыбаться внутри самого себя, то ты... сможешь увидеть и прочувствовать каждый миг твоей жизни и всю его красоту и неповторимость». Сейчас 20-летние ребята так не пишут... А, может, всё дело в небе?

 

Анаит Максовна рассказывает, что сын с детства отличался мудростью, решительностью и упорством. С удовольствием занимался во всех детских кружках, которые функционировали в глухих военных гарнизонах, где жила их семья, - почти два десятка по всей стране. Пашин отец - военный лётчик. Мама служила прапорщиком в частях вместе с мужем. Несмотря на частые переезды, Паша старался доводить до конца всё, что начинал. Будь то занятия по каратэ, музыкальная школа или... «тренировка храбрости» - выпрыгивание на улицу с балкона второго этажа. Именно так объяснил своё поведение маме 12-летний мальчишка, позвонив в дверь. Она недоумевала: ещё минуту назад ребёнок был дома. Когда Павел решил перейти в класс с углублённым изучением английского, всё лето самостоятельно корпел над учебниками. Осенью был зачислен. Сам выучил армянский - родной язык дедушки по маминой линии. А потом родители развелись, и мальчишка, хотя ещё подросток, почувствовал себя настоящим главой семьи. Было начало девяностых. Трудные времена. И сын всячески старался подзаработать: сколачивал ящики на консервном заводе, бегал фотографировать «дембелей» в часть.

 

Когда ему исполнилось 14 лет, мама отправила сына из города Спасск-Дальний, где они тогда жили, в приморский Ейск к дедушке - ветерану Великой Отечественной войны.

 

Мальчишка поступил в лётную школу-интернат. Теперь Анаит Максовна винит себя, дескать, не пошёл бы туда учиться, всё могло сложиться иначе. Но тогда она хотела, чтобы сын получил мужское воспитание. При этом понимает: лётный путь сына был ему предначертан свыше. Родился в городке Александрия Кировоградской области, где отец тогда служил в вертолётном полку, когда подрос, увлёкся парашютной подготовкой. А когда в 15 лет совершил свой первый учебный полёт в Ейской школе, окончательно «заболел» небом.

 

Мама была убеждена: высшее образование нужно получить более «земное». Паша честно попытался сделать это: никого не предупредив, без протекции, имея деньги только на билет в одну сторону, по окончании Ейской лётной школы сразу же отправился поступать в Военно-воздушную инженерную академию имени Жуковского. Неудачу переживал настолько тяжело, что только через пару лет признался: его тогда приютили в казарме, экзамены сдал не хуже, чем те, кто был в результате зачислен, но по конкурсу почему-то так и не прошёл.

 

Не сообщив домой, на перекладных отправился в Сызранское лётное училище. Ехал в кабине машиниста - всегда умел найти общий язык с людьми. Но там закончился набор. Не растерявшись, бросился в Уфимское высшее военное авиационное училище лётчиков. Поступил. И только тогда позвонил маме. И в этом, по словам Анаит Максовны, весь Паша. А ведь ему тогда только исполнилось 17 лет. И снова женщина не может отогнать мысли: а если бы он был инженером...

 

Паша настолько хорошо учился, что уже на 4 курсе стал инструктором парашютно-десантной подготовки. Он так горячо любил небо, что в письмах к однокурснику называл его не иначе как с большой буквы: «...вспоминай щемящее сердце и волнующее душу чувство счастья оттого, что ты в воздухе. Люби Небо, и оно будет любить тебя тоже. Люби его вечно и беззаветно, и оно отплатит тебе тем же!»

 

И снова, как теперь кажется Анаит Максовне, в жизни Павла появилась возможность пойти по другому пути. Тот год, когда сын выпускался, оказался последним в истории Уфимского авиационного училища. Впервые выпускникам разрешили свободное распределение - служи где угодно, тем более что в училище Павел получил ещё один диплом - военного переводчика. Мог даже стать лётчиком гражданской авиации... Но судьба распорядилась иначе.

 

Павла зачислили в авиацию внутренних войск МВД России, в отдельную вертолётную эскадрилью особого назначения с местом дислокации в Моздоке. За первые два года службы Бородин стал лётчиком 2-го класса, вскоре ему присвоили воинское звание «капитан». Был назначен командиром вертолёта МИ-8. С того времени успел прослужить ещё два года... Только после трагедии Анаит Максовна узнала, что сын налетал 1360 часов, выполнил 1205 боевых вылетов и был настоящим асом по доставке спецподразделений к месту выполнения задач, в проведении воздушной разведки и сопровождении колонн. Товарищи Павла рассказали потом, что вопреки всякой логике и инструкциям в самых сложных условиях её сын сажал свой вертолёт там, где шёл бой, чтобы спасти боевых товарищей, забрать раненых. Экипажу Бородина неоднократно приходилось открывать огонь. При этом Паша избегал разговоров с матерью о риске. Они общались на другие темы. Сын любил театр, классическую музыку, увлекался восточной древней философией, живописью и резьбой по дереву. Ещё в Уфимском училище вырезал гравюру, на которой изображена плачущая девушка на фоне падающего вертолёта... Теперь это изображение перенесено на памятник Павла Бородина на ейском городском кладбище...

 

Мама лётчика не перестанет терзать себя вопросами. Её потеря невосполнима. Но очевидно, что Павел Бородин в своей короткой, но яркой жизни во всём шёл навстречу мечте. Он любил Небо вечно и беззаветно, и оно платило ему тем же...

 

Елизавета ЯЛАНЖИ

 

Р.S. Об истории Павла Бородина мы случайно узнали от сотрудницы органов внутренних дел по имени Наталья. Её сын, художник, попал в страшное ДТП в Подольском районе Подмосковья. В тот момент, среди ночи, она позвонила очень хорошему нейрохирургу, едва знакомому человеку. У неё не было никаких оснований рассчитывать на его помощь. Но другого выхода не оставалось. Среди ночи этот врач приехал из Москвы к её сыну в Подольскую городскую клиническую больницу, пробил бюрократическую стену и сделал операцию в чужой больнице. После сказал, что парня нужно обязательно доставить в Институт имени академика Н.Н. Бурденко, где работает доктор, иначе пострадавшего не

спасти. За несколько часов они с матерью сделали невероятное: успели съездить в институт, всё решили там с бумагами, нашли реанимобиль и забрали на нём сына, успев до утренних пробок. Едва знакомый врач не спал сутки, куда-то мотался среди ночи, со всеми договаривался, но спас мальчишке жизнь. Этого врача зовут Виталий Бородин. Когда его родной старший брат Павел погиб на Северном Кавказе, он учился на четвёртом курсе Хабаровского медицинского института и подрабатывал фельдшером на скорой помощи. Он видел многолетние страдания матери. И мог бы изменить жизненную позицию - не бросаться по ночам на помощь малознакомым людям. Но мать никогда об этом не просила... Знала: младший сын - такой же, как его брат. Никогда не отступит в экстремальной ситуации, забыв о себе, будет думать о тех, кого необходимо спасти. И как же больно, когда жизнь обрывается в 26 лет, когда впереди столько прекрасных мгновений и столько людей, ждущих твоей помощи и поддержки.