Ахтямов Сабир Ахтямович

Шел солдату в ту пору...
 


 

 

Герой Советского Союза АХТЯМОВ Сабир Ахтямович

Родился 15 июня 1926 года в деревне Верхний Искубаш Кукморского района Татарской АССР. В 1943 году призван в Красную Армию. Воевал на Белорусском фронте. Освобождал Восточную Пруссию. Звание Героя Советского Союза присвоено 24 марта 1945 года. В 1950 году окончил курсы по подготовке офицеров- политработников в Ленинграде. Во внутренних войсках с 1951 года. В соединении по охране важных государственных объектов прошел должности от заместителя командира роты по политической части до командира полка. Уволился в запас в 1972 году. Награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны 1-й степени, медалями. Полковник в отставке.

ПОПАЛ я на войну в 1943 году, когда отгремели Московская и Сталинградская битвы, отполыхали бои на Курской дуге. Война откатывалась на запад, но до её окончания было ох как далеко!

После полугодового обучения в запасном полку я, бронебойщик, вместе со своей маршевой ротой прибыл на фронт, под Смоленск, в те места, где незадолго до этого погиб мой отец.

Наши войска готовились к операции "Багратион". И мне, как и многим тысячам таких же, как я, предстояло участвовать в ней от первого до последнего дня. Много было трудных боев. Но наиболее памятным стал бой за небольшое белорусское село Староселье. Именно на окраине этого села запылали первые фашистские танки, подожжённые моими бронебойными выстрелами, именно после этого боя на моей груди засияла первая награда — орден Красной Звезды.

Потом были другие освобождённые деревни и сёла, Минск встречал победителей. И вот наш 2-й гвардейский танковый корпус вступил на земли Восточной Пруссии. Развивая наступление на Кенигсберг, мы встретили ожесточенное сопротивление гитлеровцев и даже вынуждены были перейти к обороне, а вскоре и вовсе сражаться в окружении. Конечно, контрнаступление фашистов можно было считать агонией раненого зверя. Но дрались они жестоко.

Наш батальон прикрывал выход корпуса из окружения, несколько дней вёл непрерывные бои под городом Немерсдорфом. Вдвоем с сослуживцем рядовым Иваном Луковкиным мы получили задачу уничтожить огневую точку фашистов, сильно допекавшую гвардейцев и мешавшую им подняться в атаку.

В наступивших сумерках мы подобрались к "вражине" на бросок гранаты, прикинули, с какой стороны и кому лучше метнуть "гостинец", а кому прикрывать напарника автоматным огнем. И тут разглядели, что перед нами хорошо замаскированная немецкая самоходка "фердинанд". С того места, где мы затаились, была видна торчавшая над землей орудийная башня и дополнительные топливные баки.

Решение созрело мгновенно. Переглянувшись с Иваном, мы прицелились и ударили из автоматов именно по бакам. Сначала запылал один, потом второй. Из объятой пламенем самоходки выскочил экипаж. И тут же попал под наши пули. Путь был открыт…

Гвардейцы выбили врага из города, закрепились на его западных окраинах. Но передышки не было. Бой только разгорался. И длился весь следующий день. За это время я уничтожил три танка, два бронетранспортёра и две машины с боеприпасами.

За этот бой меня представили к званию Героя. Эту награду я получил на первомайские праздники. Командир корпуса генерал-лейтенант Бурдейный, тоже представленный к званию Героя за бои в Восточной Пруссии, сам съездил в вышестоящие штабы и привез Золотые Звезды себе и ещё шестерым своим гвардейцам. Таким я и запомнил 1 мая 1945 года: Герой- генерал прикрепляет мне, рядовому, Звезду Героя Советского Союза…

ЗАКОНЧИЛАСЬ война. В Кенигсберг, где стояло наше соединение, прибыли из частей отобранные для участия в Параде Победы претенденты. А меня, тогда уже ефрейтора, забраковали из-за небольшого роста. Требования были жесткие: 170 сантиметров и выше.

Обидно было до слёз. Подхожу к генералу и окружающим его офицерам. Говорю:

— Как танки жечь, так рост не спрашивали, а как на парад… Один из офицеров что-то шепнул генералу.

— А ну распахни шинель! — распорядился генерал.

Я выполнил его приказ. На моей груди сверкали Звезда Героя, ордена Ленина, Красного Знамени и Красной Звезды и целый "иконостас" медалей.

— Едешь! — тут же решил генерал. — Там что-нибудь придумаем.

Не знаю, что уж там придумали (фронтовики на выдумки мастера!), но в памятный летний день я промаршировал в составе сводного полка по брусчатке Красной площади. Правда, в последней шеренге, но промаршировал!

Наша "коробка" стояла как раз напротив мавзолея. На его трибуне я увидел Сталина. Потом, после парада, был приём в Кремле для всех его участников. Народу набралось много, от маршалов до рядовых. В одном зале все, конечно же, расположиться не могли, разместились в разных. Больше воочию генералиссимуса увидеть не довелось. Он с высшим командованием поднимал здравицы за Победу в соседних залах, а мы — в своей компании.